Впечатление от оперы Вагнера «Лоэнгрин», было одним из тех эмоциональных движителей, которые направили жизнь 30-летнего Василия Кандинского, адвоката и юриста, в русло искусства.

«…Я не решался только сказать себе, что Вагнер музыкально написал "мой час". Но совершенно стало мне ясно, что искусство вообще обладает гораздо большей мощью, чем это мне представлялось, и что, с другой стороны, живопись способна проявить такие же силы, как музыка. И невозможность самому устремиться к отысканию этих сил была мучительна.", вспоминал он в книге «Ступени».

Именно в этот особый момент Кандинский понял всю огромную силу воздействия музыки и то, что живопись тоже может быть такой.